Что та­кое ра­бо­та ди-джея? Дей­вид Мо­ра­лес. Ин­тер­вью с ле­ген­дой.

Ес­ли вы, ди-джеи, слу­чай­но не зна­е­те, кто та­кой Дей­вид Мо­ра­лес, то вот вам не­ко­то­рые фа­к­ты. Мо­ра­лес – один из са­мых из­ве­ст­ных ха­ус-DJ Нью-Йор­ка. Ко­г­да он был ре­зи­ден­том клу­ба – Red Zone в кон­це 80-х – на­ча­ле 90-х, то де­лал по два ре­ми­к­са в не­де­лю и про­те­с­ти­ро­вал на пуб­ли­ке мно­же­ст­во сво­их тре­ков. “Red Zone Mixes” бы­ли все­мир­но из­ве­ст­ны. Нра­вит­ся ему это или нет, но его мра­ч­ные “Red Zone Dubs” по­слу­жи­ли тол­ч­ком для со­з­да­ния про­грес­си­ва. Та­кие ком­по­зи­ции, как “In De Ghetto” (с BYC) и “I’ll Be Your Friend”, ста­ли поп-хи­та­ми. В1988 го­ду Мо­ра­лес по­лу­чил пре­мию «Грэм­ми», как «ре­ми­к­сер го­да», а его клуб Stereo в Мон­ре­а­ле 

сла­вит­ся пре­кра­с­ным зву­ком.

В 1990-м вы при­зна­лись, что му­зы­ка спа­с­ла вас от вли­я­ния ули­цы. Что бы­ло до то­го, как вы за­ня­лись дид­же­ин­гом?

Мо­ра­лес: Я вы­рос в Вилль­ям­с­бур­ге, Бру­к­лин. Жил там до вось­ми лет. Это бы­ло гет­то. На­ша квар­ти­ра ки­ше­ла кры­са­ми и та­ра­ка­на­ми. За­тем ро­ди­те­ли пе­ре­еха­ли в бо­лее бла­го­по­лу­ч­ный Флэт­буш. Там жи­ли раз­ные лю­ди: ку­бин­цы, рус­ские, италь­ян­цы, ев­реи. По­с­ле пе­ре­ез­да я за­нял­ся бейс­бо­лом и иг­рал с де­ся­ти до во­сем­на­д­ца­ти лет.

Ка­кую му­зы­ку вы слу­ша­ли?

Morales: По­м­ню, что ку­да-то по­шел с ма­те­рью и ус­лы­шал “Spinning Wheel” Blood, Sweat and Tears. По­м­ню, что по­про­сил ку­пить мне эту за­пись. Мне бы­ло 4 или 5 лет. Так­же по­м­ню “Jungle Fever” Chakachas.

По­ку­па­ли за­пи­си?

Мо­ра­лес: Я обы­ч­но хо­дил в ма­га­зин Titus Oaks. То­г­да мне бы­ло лет 12–13. То­г­да же вы­шла пер­вая 12” пла­стин­ка. Де­нег на пла­стин­ки у ме­ня не бы­ло, по­э­то­му я их вы­но­сил. На вто­ром эта­же у них был боль­шой от­дел со ста­ры­ми за­пи­ся­ми. Я вы­та­с­ки­вал пла­стин­ки из кон­вер­тов и вы­но­сил. В это же вре­мя я ув­ле­кал­ся граф­фи­ти. При­хо­ди­лось и кра­с­ку во­ро­вать. Мне нра­ви­лось ис­кус­ст­во, бейс­бол и му­зы­ка. Един­ст­вен­ная про­б­ле­ма бы­ла с пер­вым. Я по­се­щал ху­до­же­ст­вен­ные клас­сы, но не­на­ви­дел все эти те­о­рии о глав­ных и вто­ро­сте­пен­ных цве­тах, ре­нес­сан­се. Я лю­бил граф­фи­ти.

Но ка­кую-то за­пись вы ку­пи­ли?

Мо­ра­лес: Я сэ­ко­но­мил на па­ру со­ро­ко­пя­ток. По­ста­вил ко­лон­ку от де­ше­вой сте­рео­си­с­те­мы на ок­но и ду­мал, что крут, про­иг­ры­вая их 20 раз под­ряд. Это бы­ли Gladys Knight and The Pips “Neither One of Us” и The O’Jays “Put Your Hands Together”. То­г­да они мне очень нра­ви­лись. 12” пла­стин­ки ко­не­ч­но, бы­ли Double Exposure. Мне бы­ло 13, ко­г­да я впер­вые уви­дел ря­дом две вер­туш­ки. Это бы­ла ха­ус-ве­че­рин­ка. Еще у то­го пар­ня был пульт. Мне по­нра­ви­лась му­зы­ка, но то­г­да я был слу­ша­тель, а не ди-джей. Я по­ду­мал: “За­чем ну­ж­ны две вер­туш­ки?” Я был уди­в­лен, так как при­вык ста­вить пла­стин­ки од­ну за дру­гой. При­яте­ли по­про­си­ли ме­ня по­иг­рать, и я стал вы­би­рать му­зы­ку.

Ко­г­да ты впер­вые ус­лы­шал чей-то микс?

Мо­ра­лес: Ко­г­да вы­шла “Ten Percent”. Я ус­лы­шал ди-джея и был по­ра­жен. За­тем я ви­дел ди-дже­ев, ус­т­ра­и­ва­ю­щих не­боль­шие ве­че­рин­ки. Ино­гда бы­ло не­мно­го скрет­ча. В то вре­мя по­я­ви­лись тре­ки “Bounce, Rock, Skate, Roll” и “Good Times” и ди-джеи иг­ра­ли “Good times…good times…good times…”

Ка­ко­во бы­ло твое пер­вое DJ обо­ру­до­ва­ние?

Мо­ра­лес: Я иг­рал на кра­де­ном обо­ру­до­ва­нии. Мы бы­ли ган­г­сте­ра­ми и не пла­ти­ли за ве­щи. У при­яте­лей бы­ло обо­ру­до­ва­ние, у ме­ня пла­стин­ки. Пер­вый мик­шер я ук­рал во вре­мя зна­ме­ни­то­го за­тем­не­ния в 1977 го­ду.

Это был ми­к­ро­фон­ный Radio Shack, пе­ре­де­лан­ный под вер­туш­ки. Ко­не­ч­но, в вер­туш­ках не бы­ло пит­ча, а в мик­ше­ре – вы­хо­да для на­уш­ни­ков. Мы иг­ра­ли всле­пую, но сво­ди­ли. Еще я тан­це­вал. То­г­да мы со­рев­но­ва­лись с дру­ги­ми груп­па­ми тан­цо­ров. Хо­ди­ли со­стя­зать­ся в Бру­к­лин или Бронкс.

Мы на­зы­ва­ли это “rocking”.

А как на­счет на­сто­я­ще­го пер­во­го вы­сту­п­ле­ния?

Мо­ра­лес: Пер­вое вы­сту­п­ле­ние бы­ло на мик­ше­ре Meteor Clubman 1. Это бы­ло в до­ме мо­е­го при­яте­ля на ве­че­рин­ке. То­г­да вы­шла “San Francisco” Village People. Ди-джей­ская бы­ла на кух­не без мо­ни­то­ров, а тан­це­ва­ли в за­ле. То­г­да не бы­ло тех­ни­ки, и ни­кто не кри­ти­ко­вал за пло­хое све­де­ние. Ва­ж­но бы­ло про­с­то иг­рать без па­уз. Но глав­ное – пе­с­ня. Все­гда. Дру­зья про­си­ли ме­ня по­иг­рать. Уве­рен, ди-джей не был сча­ст­лив от­то­го, что я встал за вер­туш­ки. Я не знал, для че­го ну­ж­ны на­уш­ни­ки, но на­дел их лишь по­то­му, что они бы­ли на нем. За­тем я слу­чай­но щелк­нул вы­клю­ча­те­лем и, о чу­до! му­зы­ка по­ли­лась в на­уш­ни­ки. Не­ко­то­рое вре­мя по­с­ле это­го я счи­тал, что иг­рал ве­ли­ко­леп­но.

Как вы учи­лись мик­ши­ро­вать?

Мо­ра­лес: То­г­да у пар­ней с Ямай­ки и Три­ни­да­да бы­ли мощ­ные зву­ко­вые си­с­те­мы и ог­ром­ные кон­со­ли. Я хо­дил с ди-дже­ем, иг­ра­ю­щим три­ни­дад­скую му­зы­ку, и он по­з­во­лял мне иг­рать аме­ри­кан­скую часть се­та. Это бы­ла ком­мер­че­с­кая му­зы­ка. Я иг­раю хи­ты 15 лет. Еще у не­го бы­ло обо­ру­до­ва­ние в его ма­га­зи­не элек­т­ро­ни­ки. Я хо­дил иг­рать ту­да. Так­же я хо­дил в ма­га­зин AST или к ко­му-ни­будь до­мой.

Вы го­во­ри­ли, что по­се­ще­ния клу­ба Loft и про­слу­ши­ва­ния Дей­ви­да Ман­ку­зо в 1970-х из­ме­ни­ли ва­шу жизнь? По­че­му?

Мо­ра­лес: Я иг­рал на дне ро­ж­де­ния пар­ня при­ятель­ни­цы, и они да­ли мне пла­стин­ки, ко­то­рые я ни­ко­г­да не слы­шал. Это бы­ла клас­си­ка Loft. По­э­то­му я ре­шил по­се­тить этот клуб. По­пасть ту­да бы­ло при­ве­ле­ги­ей. Ме­ня уне­с­ло от все­го: от зву­ка, от де­ко­ра. Это бы­ла на­сто­я­щая ха­ус-ве­че­рин­ка.

Вас это вдох­но­ви­ло?

Мо­ра­лес: В то вре­мя я де­лал квар­тир­ные ве­че­рин­ки в апар­та­мен­тах в Бру­к­ли­не по пят­ни­цам. В Loft ве­че­рин­ки бы­ли по суб­бо­там. Ко­г­да я все это на­чи­нал, то сам да­лал фла­е­ры во вре­мя обе­ден­но­го пе­ре­ры­ва в ка­фе, где ра­бо­тал. За­тем сам бе­гал и рас­кле­и­вал их где ни по­па­дя. Я был сво­им

соб­ст­вен­ным про­мо­у­те­ром. Я де­ко­ри­ро­вал клуб. Я ухо­дил с ра­бо­ты и по­ку­пал для это­го вся­кую вся­чи­ну. Это бы­ло ми­ло. В Loft я уви­дел, как все дол­ж­но быть, и пре­кра­тил де­лать ве­че­рин­ки так, как я их де­лал. У Ман­ку­зо был це­лый бу­фет с фру­к­та­ми, са­лат-бар, ко­фе, чай. Мои ве­че­рин­ки бы­ли дет­ской вер­си­ей.

Ду­маю, вы не ста­ли на­кры­вать сто­лы. Так?

Мо­ра­лес: Так. Но ме­ня по­тряс звук. И то, что Ман­ку­зо не сво­дил. Еще я кое-что по­нял о кон­т­ро­ле над пуб­ли­кой.

Че­му Ман­ку­зо на­у­чил вас как ди-джея?

Мо­ра­лес: Са­мое глав­ное – вы­бор ма­те­ри­а­ла, а не тех­ни­ка мик­ши­ро­ва­ния. Он иг­рал тре­ки от на­ча­ла до кон­ца. И это бы­ло то, что лю­ди хо­те­ли ус­лы­шать. Им бы­ло не­ва­ж­но, как вы мо­же­те сво­дить. На тех­ни­ку ми­к­са не об­ра­ща­ли вни­ма­ния. Се­го­д­ня же это все.

Ка­кие ошиб­ки вы ви­ди­те у со­в­ре­мен­ных ди-дже­ев?

Мо­ра­лес: Са­мая боль­шая ошиб­ка, что они иг­ра­ют для дру­гих ди-дже­ев. Мно­гие ди-джеи не тан­цу­ют. Они слиш­ком за­ня­ты кри­ти­кой. Я не пой­ду в клуб для то­го, что­бы встать пе­ред ди-дже­ем и кри­ти­ко­вать его.

Бы­ло что-ли­бо, что вы взя­ли из Paradise Garage?

Мо­ра­лес: Да, то, как Лар­ри Ле­ван ра­бо­тал со зву­ко­вой си­с­те­мой, с крос­со­ве­ром Ри­чар­да Лон­га. Сей­час я пы­та­юсь де­лать это в Stereo. Сей­час не­мно­го ди-дже­ев, пред­ста­в­ля­ю­щих, как ра­бо­та­ет зву­ко­вая си­с­те­ма. Это не про­с­то верх, се­ре­ди­на, низ. Это не­что боль­шее.

А как вы де­ла­е­те это?

Мо­ра­лес: Сна­ча­ла ну­ж­но изу­чить, как ра­бо­та­ет крос­со­вер. Ну­ж­но об­ра­щать вни­ма­ние на гром­кость, на ма­те­ри­ал. Крос­со­вер Лон­га дей­ст­ви­тель­но раз­де­ля­ет бас, се­ре­ди­ну и верх. У вас ак­тив­ный крос­со­вер, не пред­на­зна­чен­ный для иг­ры, а у Лон­га пред­на­зна­чен­ный.

Ка­ко­ва ва­ша кон­це­п­ция в Stereo?

Мо­ра­лес: Paradise Garage но­во­го ты­ся­че­ле­тия. Мой клуб­ный опыт и Loft, и Garage, пе­ре­не­сен­ный в Мон­ре­аль. Это ме­с­то, ку­да лю­ди при­хо­дят тан­це­вать. Му­зы­ка – это очень ва­ж­но. От­ли­ч­ный звук, при­глу­шен­ный свет, дру­же­люб­ная ат­мо­сфе­ра.

Ко­г­да вы еде­те ку­да-то иг­рать, у вас есть рай­дер?

Мо­ра­лес: У ме­ня есть рай­дер, но ре­аль­но для 80% се­тов мне про­с­то ну­ж­ны мо­ни­то­ры, зву­ко­вая си­с­те­ма. Еще питч на вер­туш­ках. Шоу дол­ж­но про­дол­жать­ся. Два­ж­ды я ухо­дил из-за спо­ров со зву­ко­ви­ка­ми, ед­ва не пе­ре­хо­дя­щи­ми в дра­ку. Эти ма­ло­лет­ки пы­та­лись объ­я­с­нить мне, что про­ис­хо­дит. Ре­бя­та, я иг­раю доль­ше, чем вы на све­те жи­ве­те.

Те­перь вы са­ми сле­ди­те за сво­им клу­бом.

Мо­ра­лес: Ес­ли я им не­до­во­лен, то это ху­же, чем прий­ти ку­да-то и ос­тать­ся не­до­воль­ным ап­па­ра­ту­рой.

У ме­ня есть сту­дия. Там сто­ят мо­ни­то­ры Dynaudio и уси­ли­тель Bryston. Я счи­таю, что это луч­шее, что мо­ж­но ку­пить за день­ги. Ко­г­да я за­ни­ма­юсь зву­ко­вой си­с­те­мой в клу­бе, то ме­ня ни­кто не бес­по­ко­ит. Я имею в ви­ду на­ли­чие кон­це­п­ции. Есть ком­на­та, а в ней звук. Я го­во­рю о ка­че­ст­ве зву­ка. Я - фа­на­тик. По­э­то­му то, что я про­из­во­жу в сту­дии, дол­ж­но быть пра­виль­но по­да­но в клу­бе. Это поч­ти то же са­мое, как ку­пить но­вую ма­ши­ну. Вы при­об­ре­та­е­те но­вый ку­зов, но­вый дви­га­тель, но­вые ко­ле­са. Все но­вое. Это то, что я сде­лал в Stereo. На­при­мер, я вы­нул драй­ве­ры Gauss и по­ста­вил TAD. Ма­ши­на за 28000 дол­ла­ров до­с­та­вит вас ту­да, ку­да вы хо­ти­те, как и ав­то­мо­биль за 100000 дол­ла­ров. Но ма­ши­на за 100000 дол­ла­ров сде­ла­ет это луч­ше.

В Нью-Йор­ке в 1990 го­ду по­сто­ян­но бы­ли слыш­ны тре­ки из Red Zone. Ка­кие ком­по­зи­ции вы мо­же­те при­пом­нить как клас­си­ку?

Мо­ра­лес: Это бы­ли дру­гие вре­ме­на. Клас­си­ка Red Zone … Бо­же! В Red Zone иг­ра­лась не­аме­ри­кан­ская му­зы­ка. Stevie V “Dirty Cash,” Technotronic “Pump Up the Jam,” Snap “The Power.” Мы бы­ли един­ст­вен­ны­ми, кто иг­рал это. Марк Ка­минз от­крыл мне “Pump Up the Jam” Deskee “Ska Train”, Robert Owens “I’ll Be Your Friend,” Frankie Knuckles “Tears.” Мно­го иг­рал “Mr. Loverman”. То­г­да я мог сы­г­рать рег­ги или хип-хоп. Мы бы­ли пер­вы­ми, кто сы­г­рал “Gypsy Woman”. И это бы­ло с ка­ту­ше­ч­ни­ка!

То­г­да вы де­ла­ли мно­го ре­ми­к­сов.

Мо­ра­лес: То­г­да я ра­бо­тал в сту­дии 100 ча­сов в не­де­лю, два тре­ка в не­де­лю. Тол­ко пред­ставь­те, 10 тре­ков в ме­сяц!

Это бы­ло на том обо­ру­до­ва­нии ?

Мо­ра­лес: Ко­не­ч­но! С се­го­д­няш­ни­ми тех­но­ло­ги­я­ми я бы уд­во­ил ре­зуль­тат. Тайм-стретч? Пять ми­нут. То­г­да бы я по­тра­тил на это день. А се­го­д­ня раз, раз - и го­то­во!

Вы сде­ла­ли сот­ни тре­ков, и мно­гие из них про­шли ис­пы­та­ние вре­ме­нем. Что вы ду­ма­е­те о них сей­час?

Мо­ра­лес: Мно­гие за­я­в­ля­ют мне, что я со­з­дал про­грес­сив из-за “Red Zone Dubs.” Му­зы­ка бы­ла бо­лее ме­д­лен­ная, но мра­ч­ная. Ни­кто то­г­да не иг­рал тя­же­лых и мра­ч­ных ве­щей. Но ко­г­да я слы­шу: “Эй, это ты со­з­дал про­грес­сив”, я хо­чу за­стре­лить­ся (сме­ет­ся). Не ве­шай­те это на ме­ня!

Как дол­го за­ни­ма­ет пе­ре­ход от плен­ки и при­бо­ров к но­вым сту­дий­ным тех­но­ло­ги­ям: се­к­вен­се­рам, пла­ги­нам и т.д.?

Мо­ра­лес: Я все еще этим не вла­дею. Я не поль­зу­юсь се­к­вен­се­ром. Ста­рые драм-ма­ши­ны име­ли пер­кус­сию. Хо­ро­шую. В от­ли­чие от про­грам­ми­ро­ва­ния я иг­рал на пэ­дах.

Рас­ска­жи­те о но­вом аль­бо­ме. Это не со­в­сем дип-ха­ус?

Мо­ра­лес: Эти тре­ки не со­з­да­ва­лись как аль­бом. Они ста­ли аль­бо­мом. Я пи­сал их с хо­ро­ши­ми ком­по­зи­то­ра­ми, ко­то­рые ока­за­лись хо­ро­ши­ми пев­ца­ми. Мне по­нра­ви­лось де­мо и я пред­ло­жил им стать ис­по­л­ни­те­ля­ми в аль­бо­ме. Все со­г­ла­си­лись. Я хо­тел за­пи­сать ир­ланд­ку Там­ру Ки­нан. Я ус­лы­шал ее на брейк­би­то­вой за­пи­си. Мо­ей меч­той бы­ло за­по­лу­чить что-ни­будь не­обы­ч­ное. Ти­па Дай­до. Я не хо­тел ти­пи­ч­но­го. Я со­би­рал­ся сде­лать ми­ро­вой тур и сде­лать му­зы­ку, ко­то­рую мо­гу иг­рать где бы то ни бы­ло. Мои кор­ни в Нью-Йор­ке, но я жи­ву во всем ми­ре. По­э­то­му это не­об­хо­ди­мо. Не­ко­то­рые аме­ри­кан­ские тре­ки со­в­сем не вы­хо­дят за пре­де­лы шта­тов.

Где те­бе боль­ше все­го нра­вит­ся иг­рать?

Мо­ра­лес: Stereo – са­мое лю­би­мое ме­с­то. Это – мой дом. Го­во­ря о стра­нах, это – Япо­ния. Она боль­ше все­го по­хо­жа на ста­рый Нью-Йорк. Их вку­сы сфор­ми­ро­ва­ны та­ки­ми пар­ня­ми, как Лар­ри Ле­ван, Фран­суа Ке­вор­кян, мной, Френ­ки На­клзом, Лу Ве­гой, Джо Клос­се­лем, То­ни Хем­фри­зом. Они не пе­ре­жи­ли это, но при­ня­ли. Это един­ст­вен­ное ме­с­то в ми­ре, где мо­ж­но иг­рать од­ну клас­си­ку и лю­дям это нра­вит­ся. С то­ч­ки зре­ния обо­ру­до­ва­ния Япо­ния луч­шая. Все клу­бы, где я иг­рал, име­ют мик­шер UREI, изо­ля­тор, три вер­туш­ки, два CDJ, хо­ро­шие мо­ни­то­ры. Лю­би­мая стра­на но­мер два - Ита­лия.

Как у вас с ма­ни­ей ве­ли­чия?

Мо­ра­лес: У ме­ня есть от­ли­ч­ный парт­нер, ко­то­рый не бо­ит­ся ска­зать мне о по­я­в­ля­ю­щих­ся сим­пто­мах. Это парт­нер по Def Mix Productions Джу­ди Вайн­штайн. Лег­ко най­ти лю­дей, под­дер­жи­ва­ю­щих твое эго, по­то­му что они хо­тят иметь часть тво­ей сла­вы. Но на са­мом де­ле на­до иметь дру­га, ко­то­рый ве­рит в те­бя. Джу­ди мо­жет ска­зать о мо­ей му­зы­ке: “По­слу­шай, эта ерун­да ста­но­вит­ся не­мно­го мо­но­тон­ной…”, или что-то в том же ду­хе. Это оби­жа­ет ме­ня, но как еще мо­ж­но не от­ры­вать­ся от зе­м­ли? Я ви­дел ди-дже­ев, пре­вра­тив­ших­ся в мон­ст­ров. Но вы не дол­ж­ны за­бы­вать, от­ку­да вы. Кем бы­ли и что пе­ре­жи­ли, до­би­ра­ясь до вер­ши­ны. Ус­пеш­ные лю­ди дол­ж­ны объ­я­с­нить сле­ду­ю­ще­му по­ко­ле­нию, как ве­с­ти се­бя. Зве­з­ды при­хо­дят и ухо­дят. Вы здесь лишь на се­кун­ду, ми­ну­ту или час.

Кто из се­го­д­няш­них ди-дже­ев вас впе­чет­ля­ет?

Мо­ра­лес: Фран­суа Ке­вор­кян, Джефф Милз. Я – тех­ни­ч­ный па­рень, по­э­то­му мне это нра­вит­ся. Джефф от­ли­ч­но иг­ра­ет на трех вер­туш­ках. Фран­суа мне все­гда ка­зал­ся про­фес­со­ром, Эйн­штей­ном дид­же­ин­га. Ес­ли есть в этом биз­не­се че­ло­век, пе­ред ко­то­рым я пре­кло­нил бы ко­ле­но, то это Ке­вор­кян. Он иг­ра­ет мно­го клас­си­ки. Он ра­бо­тал в сту­дии еще до мно­гих из нас. Он все­гда на ост­рие про­грес­са. Он по­ка­зы­вал мне, как ис­поль­зу­ет но­ут­бук для иг­ры в клу­бах. Я со­брал­ся и ушел. Мне до не­го еще мно­го све­то­вых лет. Я все еще ис­поль­зую ком­пь­ю­тер как поч­ту.

Кто еще?

Morales: Лу Ве­га. Френ­ки Наклз – вер­ши­на. Из но­вых? Хе­к­тор Ро­ме­ро.

Что та­кое ра­бо­та ди-джея?

Morales: Иг­рать для лю­дей, об­ра­щать вни­ма­ние на танц­пол и за­ста­в­лять лю­дей тан­це­вать, со­з­да­вать хо­ро­шее на­стро­е­ние. Еще не­мно­го обу­чать. Здесь тон­кая грань. Вы дол­ж­ны да­вать и по­лу­чать. Вам дол­ж­ны до­ве­рять. Для ме­ня это - со­з­да­ние хо­ро­ше­го на­стро­е­ния.

Пять лю­би­мых ми­к­сов Дей­ви­да Мо­ра­ле­са всех вре­мен

На во­п­рос ка­кие пла­стин­ки все­гда мо­ж­но най­ти в тво­ей сум­ке, Дей­вид от­ве­тил, что это Basement Jaxx ‘Fly Life’, но кро­ме это­го его соб­ст­вен­ные тре­ки и ре­ми­к­сы.

1. “Dreamlover” – Mariah Carey. “Мой пер­вый ре­микс, где все пе­ре­де­ла­но. Она да­же спе­ла за­но­во.”

2. “Finally” – CeCe Peniston. “Ра­бо­та­ли с Са­то­ши То­ми­ие. Пре­кра­с­ная пе­с­ня. Мы не зна­ли, что это клас­си­ка.”

3. “I’ll Be Your Friend” – Robert Owens. “Мы де­ла­ли ее в мо­ей спаль­не. Там на­ту­раль­ный ре­верб! Пер­вая со­в­ме­ст­ная ра­бо­та с Са­то­ши.”

4. “Space Cowboy”—Jamiroquai. “Ес­ли по­слу­шать ори­ги­нал, то это не пе­с­ня, а джем. Я за­кон­чил ее, при­дав ей стру­к­ту­ру ку­плет-при­пев.”

5. “Mr. Loverman”—Shabba Ranks. “Его луч­шая за­пись. Для ме­ня боль­шое ис­пы­та­ние. Трек был 80-90 BPM, и лейбл хо­тел рас­кру­тить его по всей Аме­ри­ке. Я сде­лал хип-хоп бит с ак­кор­да­ми поп-R&B. По­лу­чил­ся ми­ро­вой хит.”

Тех­но­ло­гии то­г­да и сей­час

За­ни­ма­ясь дид­же­ин­гом око­ло 30 лет, Мо­ра­лес рас­ска­зы­ва­ет об обо­ру­до­ва­нии. Ста­ром и но­вом. И о том, по­че­му не­ко­то­рые нов­ше­ст­ва не за­во­ю­ют его серд­це, а дру­гие он не мо­жет за­быть.

Аку­сти­ка: Я пред­по­чи­таю ста­рые спи­ке­ры. То­г­да они бы­ли ана­ло­го­вые. Се­го­д­ня – циф­ро­вые. Это ог­ром­ная раз­ни­ца. Тер­петь не мо­гу циф­ру. Это фальшь. Это как му­зы­ка, ко­то­рая име­ет ду­шу, и му­зы­ка, ко­то­рая ее не име­ет.

Вер­туш­ки: Я на­чи­нал с Technics без пит­ча — SL-20. Для све­де­ния пред­по­чи­таю наи­бо­лее бли­з­кие к ним. Ис­поль­зую Technics.

Ка­ту­ше­ч­ни­ки: (гор­до) У ме­ня есть Technics RS-1700, ко­то­рый мы ис­поль­зо­ва­ли для эхо. Так мы де­ла­ли ди­лей. Луч­ший звук мо­ж­но по­лу­чить на 1/4 ка­ту­ше­ч­ни­ке при ско­ро­сти 15 дюй­мов/сек. Ни об­рат­ной свя­зи, ни ком­прес­сии. Звук сту­дий­ных ма­шин был ве­ли­ко­ле­пен. Есть раз­ни­ца ме­ж­ду све­жей едой и кон­сер­ва­ми.

Ви­нил/CD-R: Сей­час я ре­жу CD, но до это­го ис­поль­зо­вал ви­ни­ло­вые бол­ван­ки. Ви­нил пор­тит­ся и очень до­ро­гой. CD – очень де­ше­во. На­ре­зал, про­те­с­ти­ро­вал, не по­нра­ви­лось, - до сви­да­ния.

CD-плей­е­ры: Ду­маю, хо­рош Pioneer CDJ-1000. От­ли­ч­ный ин­ст­ру­мент. Еще я ку­пил Technics SL-DZ1200. Монстр. Очень нра­вит­ся звук. Я те­с­ти­ро­вал их и счи­таю, что Technics зву­чит луч­ше. Но они оба хо­ро­ши. У ка­ж­до­го свои пре­и­му­ще­ст­ва. В клу­бе и сту­дии ис­поль­зую Pioneer.

Мик­ше­ры: Люб­лю UREI 1620. Нет двух оди­на­ко­вых UREI. Они все не­мно­го раз­ные. Не все­гда есть ре­гу­ли­ров­ка чув­ст­ви­тель­но­сти для CD, и ви­нил зву­чит гром­че. В Stereo я ком­пен­си­рую это пре­ам­па­ми. Нра­вит­ся Rane MP-2016. Еще Allen & Heath —те­п­лый звук. Нра­вит­ся Rodec. Но вы­ше всех – ста­рый Bozak.